Даже за океаном его называли лучшим альпинистом 20 века. Гений-высотник, обладавший потрясающими навыками скалолазания, нереальной физической силой и практически звериной «чуйкой», которая как будто автоматически включалась в горах. Именно это чутье раз за разом спасало не только его жизнь, но и других людей. Что в очередной раз доказала жуткая трагедия, развернувшаяся в 1996 году на вершине Эвереста.
Из спортсменов в прислугу
Развал СССР практически похоронил советский альпинизм. Рухнула великолепная школа, которую буквально на крови строили лучшие покорители вершин в мире. Альпинисты того поколения, включая Анатолия Букреева, оказались без средств для новых восхождений и буквально стояли на грани нищеты. Каждый выкручивался, как мог. Многим высотникам ради куска хлеба приходилось примерить на себя роль прислуги. Подрабатывать на горнолыжных курортах тренерами для «золотой» молодежи того времени — детишек бандитов и богатеньких чиновников.
Показательным стал случай, произошедший в 1994 году. Букреев принял предложение руководителя «Condor Adventures» Тора Кизера и отправился в коммерческую экспедицию на Макалу. И стал первым русским альпинистом, покорившим этот гималайский восьмитысячник. Но, чтобы вернуться домой, в Алма-Ату, ему, сидя в одном из самых дешевых местных отелей, пришлось пустить с молотка все свое снаряжение. Катастрофическая ситуация, отлично характеризовавшая положение дел, сложившееся в те годы.
Настоящей удачей было каждое приглашение в качестве гида в коммерческую экспедицию. В 1995 году ему поступило весьма заманчивое предложение от Генри Тодда — одного из первопроходцев в организации коммерческих восхождений на Эверест, владельца компании «Гималайские гиды». Его многие старались обходить стороной: шотландец семь лет отсидел в тюрьме за производство, хранение и сбыт наркотиков. Доход от продажи ЛСД как раз и поддерживал его увлечение альпинизмом еще до попадания за решетку. Но после выхода на волю Тодд с грязными делами завязал, а вот коммерческая хватка никуда не делась.
Одним из его основных конкурентов стал новозеландец Роб Холл и его компания «Консультанты по приключениям». А затем в нише гималайского бизнеса появился еще один игрок – Скотт Фишер. Улыбчивый и целеустремленный американец решил, что пора оттяпать свой кусок от пирога, объявив об открытии проекта под названием «Горное безумие». С Букреевым до 1994 года они были знакомы лишь заочно – через общего друга, легендарного Владимира Балыбердина.
«Не человек, а монстр!»
Октябрь 1995-го вновь свел их вместе и опять в Катманду. Букреев в те дни обдумывал предложение Тодда. А Фишер понимал, что этот «странный русский» необходим для его экспедиции на Эверест. Фишеру в команде нужен был настоящий лидер. Его обуяло желание обойти «Консультантов по приключениям» Роба Холла и «Гималайских гидов» Тодда и показать собственную состоятельность в сфере коммерческих восхождений. Фишер не просто удвоил ставку, предложенную Букрееву конкурентом, но и согласился на пять тысяч долларов сверху.
Букреев и Фишер ударили по рукам. Скотт в разговорах с друзьями не скрывал восторга: «Толя и на этот раз пойдет без кислорода. Это не человек, а просто монстр какой-то!»
Но проблемы начались уже с первых шагов подготовки к экспедиции. До отправления на Эверест оставалось меньше полугода. Букреев занялся вопросом закупки кислородного оборудования. Идеальным вариантом виделся петербургский завод «Поиск», производивший легкие и удобные 3-литровые баллоны. Но в ходе переговоров оказалось, что правами на реализацию их продукции владеет лишь один человек. Никто иной, как Генри Тодд. К счастью, бывший шотландский наркоторговец зла за уход к конкуренту на Букреева не держал. И после недолгих обсуждений сторонам удалось найти компромисс.
В состав собранной команды, кроме шерпов под предводительством Лопсанга Джангбу, вошло 11 человек. В руководстве – Фишер, а также гиды, Букреев и Нил Бейдлман, с которым Анатолий был знаком по восхождению на Макалу. В числе клиентов – восемь человек. Три женщины – достаточно опытная альпинистка Шарлотта Фокс, подруга Фишера датчанка Лин Гаммельгард и светская львица, журналистка Сэнди Питтман. Последняя также имела неплохой опыт покорений восьмитысячников, а по контракту с вещательной компанией NBC должна была рассказывать миру о ходе экспедиции.
Также в состав команды вошли горнолыжник Клев Шеннинг и его дядя – Пит, 68 лет, который мог стать самым возрастным покорителем Эвереста. «Целеустремленность этого человека вызывала уважение. Но все же столь преклонный возраст не мог меня не беспокоить», — признавался позже Букреев в книге «Эверест. Смертельное восхождение». Замыкали список уже знакомый Букрееву альпинист Мартин Адамс, еще один горнолыжник Тим Мадсен, не имевший опыта высокогорных восхождений, и Дейл Круз, в активе которого значился лишь один семитысячник.
Отсутствие опыта у половины участников беспокоило Букреева: «Они рвались наверх и, судя по внешнему виду, не испытывали проблем со здоровьем и самочувствием. И все же у меня не было уверенности в том, что наша команда по-настоящему готова к штурму Эвереста. Здесь, вопреки здравому смыслу, я должен был за деньги подготовить гору для альпинистов, а не наоборот».
Отношения внутри команды складывались неплохо, но многих напрягало некое женское соперничество между Гаммельгард и Питтман. «Сэнди с замашками миллиардерши, невзначай роняющая имена Иваны Трамп и Тома Брокау, не раз напоминала о том, что она за величина», — рассказывали в «Горном безумии».
«Из снега торчала половина тела»
По плану, разработанному Фишером и Букреевым, планировалось четыре акклиматизационных выхода и четыре высотных лагеря – на 6100 м, 6500 м, 7300 м и штурмовой лагерь на 7900 м. Но уже с первых дней начались проблемы со здоровьем. Сначала высота ударила по второму гиду, Бейдлману. Его просто разрывало от кашля, который мог продолжаться всю ночь. И если ему удалось справиться с проблемой, то одному из шерпов, Нгавангу Топше потребовалась эвакуация. Он буквально захлебывался кровью, что указывало на воспаление или даже отек легких. Это сильно ударило по графику экспедиции.
Во время одного из первых выходов участников ждала страшная находка, которая повергла в шок неопытных альпинистов, а Букреева заставила задуматься, отдают ли участники экспедиции себе отчет в том, что их ждет впереди?
«Сначала мне показалось, что это обломки снаряжения, упавшие сюда из верхних лагерей, отмечал Букреев. — Но, подойдя ближе, я увидел ноги, обутые в альпинистские ботинки с кошками. Верхняя половина тела отсутствовала. По-видимому, этот человек сорвался с Лхоцзе несколько лет назад. Его смерть была мучительной – тело со страшной силой швыряло о скалы, пока наконец изуродованные останки не оказались здесь».
Особое беспокойство у Букреева вызывало состояние самого старшего участника экспедиции -Пита Шенинга. Он спал с кислородом даже в базовом лагере, что никак не входило в планы «Горного безумия». Запасы были рассчитаны впритык, и такое расточительство в будущем могло обернуться серьезными последствиями. Следующим слег Круз. Букреев видел все симптомы начинавшегося отека мозга: «Было ясно, что эти люди больны, что они в принципе не смогут подняться. Тем не менее, они хотели идти, и Скотт не мог им отказать».
Постепенно росло и недопонимание между Букреевым и некоторыми из клиентов. Сначала над ним посмеивались и называли «лапотником» из-за привычки использовать на относительно небольшой высоте легкие ботинки. Анатолия подобные подколки обижали: «Зачем мне тащить на гору лишние четыре килограмма? Те силы, которые я сэкономлю в своих легких ботинках, пригодятся мне на высоте. Там и посмеемся». Откровенно не нравилась ему и роль няньки. Букреев считал, что успех восхождения — в самостоятельности и самодостаточности каждого из участников.
К счастью, здравый смысл все же возобладал. Круза отправили вниз, а Пит Шеннинг сам отказался от идеи штурмовать вершину, трезво дав оценку своему состоянию.
«Поистине адское место»
Днем 9 мая участники поднялись до четвертого лагеря. Погода стремительно ухудшалась. Навстречу прошла другая группа, решившая, что риск слишком высок. Букрееву идея двигаться дальше тоже не нравилась: «Но мой голос не был решающим, и я предпочел не спорить, а просто гнать прочь дурные предчувствия». Добравшись до штурмового лагеря, он понял, что опасался не напрасно. «Это было поистине адское место, если только в аду бывает так холодно: ледяной ветер, скорость которого превышала 60 миль в час, свирепствовал на открытом плато».
Рядом расположилась группа «Консультантов по приключениям». Посовещавшись, Холл и Фишер решили в случае улучшения погодных условий объединить усилия и идти на штурм вместе. Учитывая разницу в уровне подготовки, такой вариант удивил и Букреева, и клиентов «Горного безумия». Все понимали, что «Консультанты» могут сильно затормозить группу Фишера: «Они слабее нас, какая нам от этого польза?!»
К 22 часам вечера погода резко изменилась. Ураган стих, на небе проявились звезды. «Казалось, что гора подманивает нас: не бойтесь, идите, идите сюда», — рассказывал Букреев. «Консультанты» вышли на штурм чуть раньше, и опасения подтвердились. Они были слишком медленны. Впереди альпинистов ждала еще одна проблема: шерпы не провесили перила на некоторых сложных участках. Это ощутимо ударило по графику восходителей. А еще сильнее – по критичному запасу кислорода, рассчитанному до минуты.
В 13:07 Букреев первым достиг вершины. Примерно через 20 минут появились Бейдлман и Адамс, еще спустя столько же времени – Шеннинг. В базовом лагере нарастала тревога. Все прекрасно понимали, что уже пора бы возвращаться, а четыре клиента, позади которых шел Фишер, все еще продолжали штурм. «Они лезут на рожон! Плохо дело, плохо…» — переговаривались шерпы.
К 14:30 на вершину поднялись остальные участники «Горного безумия». Но вместо того, чтобы сразу же начать спуск, они провели на горе 40 минут. «Сорок минут радостных объятий, снимков на память и взаимных поздравлений. Сорок минут светлого времени суток, сорок минут кислорода было потрачено впустую», — сетовал Букреев. Сам Анатолий решил спуститься в четвертый лагерь и заняться подготовкой ко встрече клиентов. Эту идею поддержал и Фишер.
Лин Гаммельгард позже вспоминала: «Перед спуском я заметила, что снизу, из долин, поднималась какая-то белесая мгла». На ее глазах зарождался ужасный и смертоносный ураган.
«Не можешь идти – ползи, дура!»
Во время возвращения в лагерь Букреев наткнулся на Бека Уэзерса из группы «Консультантов». Тот самый патологоанатом, чья история позже легла в основу фильма «Эверест» с Джошем Бролином в главной роли. Уэзерс уже был сильно обморожен, частично потерял зрение, но ждал возвращения с вершины руководителя экспедиции — Холла. Забегая вперед, Холл с вершины так и не вернулся. Он не смог бросить беспомощного клиента, Дага Хансена, и погиб от гипоксии и обморожения.
Букреев прождал в лагере около полутора часов, но никто из его клиентов на Южном седле так и не появился. Анатолий вновь собрал вещи и отправился на поиски. В этот момент его накрыла сильнейшая буря. Видимость упала практически до нуля. После нескольких неудачных выходов изнеможденный Букреев сам с трудом нашел обратную дорогу до лагеря: «Я почувствовал, что ситуация выходит из-под контроля». Первым на стоянке появился Адамс. По пути он дважды проваливался в расщелины, но оба раза смог выбраться из ловушек. В состоянии полного изнеможения Букреев уложил его в спальник.
Остальных спускавшихся продолжало заметать снегом и сбивать с ног ураганным ветром. Постепенно клиенты «Горного безумия» и «Консультантов по приключениям» начали сбиваться в некое подобие стаи. Роль лидера взял на себя Бейдлман, который еще и тащил на себе японку из «Консультантов». Удержать всех вместе оказалось непростой задачей. Но отбиться от группы означало верную смерть. В итоге пришлось остановиться и собраться в кружок, согревая и контролируя состояние друг друга. Как оказалось, до лагеря оставалось каких-то четыреста метров.
Первым сориентировался Клев Шеннинг. Фокс и Питтман уже не могли идти, приходилось по очереди тащить трех девушек, включая японку, на себе. Бейдлман уже начинал сходить с ума от стенаний журналистки, которая не прекращала говорить, что больше не может двигаться. «Не можешь идти – так ползи, дура!» — взревел гид «Горного безумия». Удивительно, но поначалу это сработало. А вот заставить Фокс продолжить движение так и не смогли. Оценив обстановку, Мадсен вместе с Фокс, Питтман, японкой и обмороженным Уэзерсом остался ждать помощи. Бейдлман, Гаммельгард и Шенинг отправились к лагерю.
Увидев их, Букреев сразу все понял: «Они были в совершенно беспомощном состоянии. Лин сказала, что Сэнди и Шарлотта умирают». Попытка позвать на помощь хоть кого-то из шерпов завершилась неудачей. Идти посреди ночи наверх никто не захотел. В итоге, узнав примерные ориентиры, Анатолий во второй раз отправился на поиски. И вновь его постигла неудача. Лишь с третьей попытки он нашел полуживых альпинистов.
Сначала он дотащил Фокс, затем Питтман и Мадсена. Сил на эвакуацию двух клиентов «Консультантов по приключениям» у него уже не хватило. Гаммельгард позже вспоминала: «Я проснулась примерно в пять утра. И увидела Анатолия. Он вернулся. Было уже светло. Толя сидел, не говоря ни слова. Он был совершенно опустошен. В нем ничего не осталось».
«Начал сходить с ума»
Всех волновал один вопрос: где же Фишер? Ясность внес Лопсанг: Скотт отправил его вниз со словами «Мне очень плохо. Со мной все кончено». Он лежал ближе к вершине, без кислорода и едва подавая признаки жизни. Примерно в 16 часов дня 11 мая Букреев собрал последние силы и отправился на поиски руководителя «Горного безумия». По пути из снежной мглы на него вывалился уже всеми похороненный Уэзерс, невнятно бормотавший что-то про последний поход в горы. «Я почувствовал, что и сам начинаю сходить с ума», — признавался Букреев.
В районе 19 часов вечера в бушевавшей пурге он обнаружил Скотта: «Лицо вокруг маски было обморожено, под ней кожа была теплее, но вся абсолютно синяя. Как один сплошной синяк. Это было лицо мертвого человека». Закрыв голову друга рюкзаком для защиты от птиц, Букреев отправился вниз. «Я был просто убит увиденным». Вместе с Фишером Эверест в тот день забрал жизнь и его главного конкурента – руководителя «Консультантов по приключениям» Роба Холла. И еще двух членов его команды.
Клиенты «Горного безумия» отправились в базовый лагерь, а оттуда – в Перич. А Букреев – в одиночное восхождение на соседний Лхоцзе. Подавленный смертью друга, он рвался в горы. 17 мая он взошел на вершину, откуда отлично просматривался их недавний путь на Эвересте. Его взгляд замер на черной точке на высоте 8350 м. Это был Скотт Фишер.
Палата представителей Конгресса США направила Букрееву личную благодарность за спасение американских граждан, а Американский альпийский клуб вручил Анатолию высшую награду – медаль Дэвида Соулса. Власти США предложили Букрееву получение гражданства в упрощенном порядке. Но он ответил отказом.