Росрыболовство сообщает о рекордах, и цифры действительно впечатляют: в 2025 году Россия заработала от экспорта рыбы и морепродуктов $6,1 млрд, а в начале 2026-го поставки возросли на 11%. Ведомство гордится 123-процентной самообеспеченностью, превышающей все нормы продовольственной безопасности. Мы поставляем рыбу в более чем сто стран, и, казалось бы, её в избытке. Однако возникает вопрос: почему тогда минтай, самый популярный вид рыбы в России, дорожает так, будто это черная икра?

Оптовая цена на Дальнем Востоке достигла 175 рублей за килограмм, выросшая на 34,6% за год и на 22,4% с начала 2026-го. Это наиболее резкий рост среди всех видов рыбы, и за этими цифрами скрывается реальная проблема для миллионов россиян, для которых рыба стала недоступным источником белка. Китай действительно активно закупает минтай: в 2025 году экспорт в страну вырос на 55% до 77 тысяч тонн и увеличился в 2,1 раза в денежном выражении до $120 млн. Но в этом году ситуация для внутреннего рынка осложняется: вылов минтая упал на 6,7% за первые три месяца, и если мы продолжим экспортировать прежними темпами, цены внутри страны могут вырасти ещё больше, сделав минтай труднодоступным для многих.

В ноябре 2025 года Путин напомнил правительству о проблеме: среднедушевое потребление рыбы в России остаётся ниже рекомендованных Минздравом 28 килограммов в год. Он недоумевал, почему страна, обладая большими запасами рыбы, не может накормить своих граждан. Правительство пообещало справиться с этим, но, как обычно, сделало всё наоборот. По данным Росстата, реальное потребление в 2025 году составило лишь 22 килограмма в живом весе — это не просто статистика, а свидетельство системного провала продовольственной политики.

Если проследить динамику, становится ещё более тревожно: в 2023 году российские рыбаки выловили 5,3 миллиона тонн рыбы и морепродуктов, а в 2025 году — только 4,6 миллиона тонн. При этом около 60% улова уходит на экспорт, в основном в Китай, который стал основным переработчиком российского сырья. Парадокс в том, что в 2025 году экспорт рыбы в Китай составил 1,2 миллиона тонн на сумму $3,4 млрд; хотя в натуральном выражении поставки сократились на 6% по сравнению с 2024 годом, в денежном выражении они возросли на 13%. Это указывает на то, что Китай отбирает лучшие позиции, а Россия остаётся всего лишь поставщиком сырья.

Экспорт в основном состоит из потрошёного минтая — 535 тысяч тонн на $700 млн, что показывает, что цена реализации сырья составляет всего $1300 за тонну. Но судьба другого продукта — 40 тысяч тонн живых крабов — совсем иная: они принесли России рекордные $1,14 млрд, что составляет $28,5 тыс. за тонну. Вместо развития собственных мощностей по переработке крабового мяса, Россия продаёт живых крабов, позволяя Китаю забирать большую часть добавленной стоимости.

Все сделки проходят прямо в море: рыба и крабы даже не приносятся в Россию, а передаются с борта траулера на китайское судно, что освобождает от налогов и расчётов с российским бюджетом. Эта политика «сырьевого пессимизма» привела к тому, что в 2025 году Россия столкнулась с необходимостью повышать внутреннее потребление рыбы. Однако правительство решило действовать по привычке — с помощью импорта из Китая.

В 2025 году Пекин экспортировал в Россию рыбу на рекордные $188,3 млн, на 34% больше, чем в 2024 году. Причём структура импорта показывает, что основная часть пришла из замороженной рыбы. Темпы роста также впечатляют: импорт мороженой скумбрии вырос на 75% по весу и на 80% в денежном выражении. Эксперты подозревают, что многие из этих продуктов — результат переработки российского сырья, которое возвращается обратно в страну.

Таким образом, вместо того чтобы реализовать комплекс мер для перенаправления части экспортного потока на внутренний рынок, правительство фактически легитимизирует замкнутый цикл: российская рыба уходит за границу, перерабатывается и возвращается как импорт. Для потребителей это означает высокие цены, а для государства — утраченные возможности создания береговой инфраструктуры.

Сектор аквакультуры, который за последние десять лет вырос более чем вдвое, также не может покрыть эти потери. Объём внутреннего рынка в 2024 году оценивался в 3,3 миллиона тонн, а совокупное предложение от вылова и аквакультуры в 2025 году составит около 4,99 миллиона тонн. Но 60% улова уходит за границу, а внутренний рынок заполняется дорогим импортом.

В 2025 году Россия экспортировала 2,1 миллиона тонн рыбы на $6 млрд, одновременно импортировав 680 тысяч тонн на $3,1 млрд. На первый взгляд, это профицит, но экспортная цена составляет $2,9 тыс. за тонну, тогда как импортная — $4,6 тыс. То есть за границу уходит рыбная продукция дешевле, чем импортируется обратно.

Эта ситуация не является следствием санкционного давления, как утверждают некоторые лоббисты. Проблема глубже: она заключается в отсутствии долгосрочной стратегии и готовности российских экспортёров принимать любые условия, лишь бы продать. Китайские импортеры прекрасно осознают эту зависимость и используют её для давления на цены.

Необходимы радикальные изменения в подходе к внешней торговле: создание национальных товарных бирж, формирование экспортных консорциумов и развитие собственных каналов сбыта. Норвегия, экспортирующая лосося, смогла создать бренд и контролировать цепочки поставок — не благодаря санкциям, а благодаря государственной политике. Проблема не в санкциях, а в отсутствии национальной торговой доктрины, которая ставила бы интересы страны выше краткосрочной прибыли.

Разбазаривание биоресурсов — это не экономическая необходимость, а выбор, закреплённый годами уступчивости перед покупателями. Пока этот выбор не будет пересмотрен, Россия будет продолжать продавать своё богатство за бесценок и затем покупать переработанную продукцию по завышенным ценам. В условиях, когда каждая тонна ресурсов имеет стратегическое значение, такая политика неэффективна и подрывает основы национальной безопасности.