Нефтяной рынок никак не успокоится. Высокая волатильность ломает планы как импортерам, так и экспортерам. Планирование государственных бюджетов становится все более сложной задачей. Цены на топливо по-прежнему бьют рекорды, но спрос на сырье начал снижаться. Почему так происходит — разбиралось РИА Новости.
Жужжащий улей
Резкие скачки цен из-за войны в Иране провоцируют рост тревожных настроений на нефтяном рынке. Напряжение подогревает выход ОАЭ из ОПЕК и ОПЕК+. С 1 мая страна выстраивает энергетическую политику без ограничений картеля. Однако военный конфликт ставит экспорт государства под угрозу.
В результате трейдеры ведут себя все менее предсказуемо, а реакция на любые новости становится все более острой. Только за прошлую неделю котировки на Brent прыгали между 115 и 86 долларами за баррель.
Рынок торгует ожиданиями, и каждый новый сигнал об атаках или переговорах США с Ираном немедленно отражается на стоимости топлива, даже если реальных предпосылок для изменения ситуации нет. "При стабильно высоких ценах рынок довольно быстро адаптировался бы к новым условиям. Но, когда цены скачут вверх-вниз, а инфраструктура продолжает страдать, участники не знают, чего ждать, и любое сообщение — повод для резкой переоценки рисков", — объясняет основатель Агентства по управлению рисками ООО "Секвойя Групп" Максим Гмыря.
В то же время цены на топливо продолжают расти. Так, по данным Американской автомобильной ассоциации (AAA), в начале мая цена на горючее в США обновила рекорд за последние почти четыре года. Галлон (3,8 литра) самого распространенного бензина марки Regular (аналог АИ-92) достиг 4,457 доллара, или 87,7 рубля за литр. Такого не было с июля 2022-го. В Калифорнии цены и вовсе добрались до 6,114 доллара за галлон (120,35 рубля за литр). Более 5,6 доллара за галлон автомобильное топливо стоит в Вашингтоне и на Гавайях, в Орегоне, Неваде и Аляске — свыше пяти долларов. Лишь в 12 штатах из 50 бензин дешевле четырех долларов за галлон.
В Евросоюзе цены на АЗС также бьют рекорды 2022 года, а из-за подорожания керосина авиакомпании несут убытки. Так, Lufthansa пришлось отменить около 20 тысяч рейсов, Еasy Jet предупредила о более значительных, чем ожидалось, убытках в весенний период, Virgin Atlantic может и вовсе не получить прибыли в текущем году. По данным аналитической компании Cirium, всего мировые авиаперевозчики сократили в мае два миллиона пассажирских мест.
Естественная реакция
В таких условиях рынок начинает нервничать. А государства стараются экономить: призывают компании отправлять работников на удаленку и более активно использовать общественный транспорт, рассказали в Rystad Energy, специализирующейся на энергетических исследованиях. Специалисты предсказывают снижение потребления нефти на 100 тысяч баррелей в сутки — впервые после ковида.
Международное энергетическое агентство (МЭА) также пересмотрело предыдущий годовой прогноз. По новым оценкам, мировое потребление в 2026-м не только не вырастет, но и сократится на 80 тысяч баррелей в сутки.
"Экономия в условиях энергетического кризиса — закономерное явление, однако сейчас мы видим структурные изменения: высокие цены начали работать против драйверов экономического роста", — указывает генеральный директор европейского брокера Mind Money Юлия Хандошко.
В таких условиях появляется риск спада мирового производства. Высокие цены на нефть, сложная и дорогая логистика вынуждают компании снижать операционную нагрузку и откладывать инвестиции. Нестабильные цены лишают бизнес, трейдеров и государства возможности нормально планировать. В итоге всем приходится закладывать больший запас прочности, а это само по себе замедляет развитие, отмечает Гмыря.
Двойственное положение
Особенно уязвимы в этом плане крупные поставщики сырья. Несмотря на высокие цены, физические объемы экспорта могут падать из-за повреждений инфраструктуры, проблем с логистикой и геополитической нестабильности. В итоге выручка не всегда растет, а инвестиции и крупные инфраструктурные проекты начинают притормаживать.
"Наиболее логично в такой ситуации строить бюджеты по пессимистичному сценарию: не рассчитывать на то, что высокие цены автоматически компенсируют все потери, а учитывать риск падения объемов продаж", — комментирует Гмыря.
Проблема в том, что при пессимистичном планировании государствам может просто не хватить денег. "Так, чтобы избежать дефицита бюджета, Саудовской Аравии необходимо удерживать тарифы около 94 долларов за баррель, а с учетом расходов Фонда общественных инвестиций и вовсе до 111 долларов. Иракский показатель еще выше. В таких условиях страны с ограниченными резервными фондами вынуждены выбирать между сокращением инфраструктурных расходов, наращиванием долга или болезненным пересмотром социальных обязательств. Королевства Залива с объемными суверенными фондами выдержат период нестабильности достаточно долго, но вот Ирак или Алжир будут испытывать куда большее финансовое напряжение", — рассуждает Хандошко.
На общем фоне Россия находится в неплохом положении, считают эксперты. В краткосрочном плане высокие цены компенсируют дисконт, с которым торгуется Urals. Бюджет получает дополнительные средства. Однако перестройка логистических цепочек в Азию осложняется санкционным давлением. Поэтому в случае быстрого отката цен текущие премии могут не принести достаточной прибыли.
И все же Россия неплохо заработала на нефтяном ралли. Только за первый квартал 2026-го нефтегазовые доходы достигли 1,443 триллиона руб. Еще 855,6 миллиарда прибавилось в апреле.
Трудности с логистикой в Ормузском проливе позволили снизить дисконты на отечественную нефть и наладить контакты с новыми рынками сбыта в Азии.
В итоге Москва стала пополнять Фонд национального благосостояния. В мае Минфин начинает закупки иностранной валюты и золота. На операции потратят 110,3 миллиарда рублей (1,5 миллиарда долларов). В эту сумму включены отложенные операции за март и апрель, отмечается в сообщении ведомства.
Как бы то ни было, эксперты считают, что в ближайшее время нефтяной рынок останется нервным: одни игроки будут пытаться заработать на колебаниях, другие — ждать ясности, прогнозирует Гмыря. В долгосрочной перспективе нынешний кризис может усилить уже существующий тренд на снижение зависимости от углеводородов: страны будут активнее развивать альтернативную и атомную энергетику, формировать резервы, предпочитая безопасные активы, такие как золото.