В советский период, как при Сталине, так и после его смерти, высшие эшелоны власти и связанные с ними группы интеллигенции испытывали неприязнь к определённым кругам. Изначально эти группы, составлявшие часть советского истеблишмента, были настроены на мировую революцию и Коминтерн, рассматривая Россию и СССР лишь как плацдарм для глобальных преобразований. Им неприемлемы были идеи «социализма в одной стране» или возрождение империи в коммунистическом ключе, а также обращение к русским национальным традициям, которые они презирали.

Примечательно, что уже в середине 1920-х Зиновьев выступал за смещение Сталина по причине его неприятия в Коминтерне, а одним из главных критиков в 1930-е годы был высокопоставленный коминтерновский функционер О. А. Пятницкий. Эти левые глобалисты, не покинув поле деятельности или не перейдя в иные сферы, утихли или замаскировались, но после 1956 года вновь вышли из тени, чтобы подорвать не просто сталинскую систему, а сам социализм.

Вторая группа, которую можно назвать «советскими либералами», представляла собой не классических либералов, а чиновников номенклатуры, стремящихся минимизировать ответственность при максимизации потребления. Они были готовы менять власть на материальные блага, тяготели к Западу и игнорировали теневую экономику, в которой всё глубже участвовали в социальном экстазе.

При Брежневе теневая экономика имела своё место, но с середины 1970-х она начала набирать силу, а при Горбачёве стала доминирующей, наравне с чужеродной агентурой, причем не только влияния, но и прямого проникновения.

В 1983 году Эймс Олдрич возглавил советское управление внешней контрразведки ЦРУ. В 1985 году он работал на нашу разведку до ареста в 1994 году по обвинению в предательстве, находясь ныне на пожизненном заключении. Когда Олдрич приступил к обязанностям, его поразила высокая степень проникновения прямой агентуры ЦРУ во все структуры СССР: партийные, государственные, экономические, научные и прочие. СССР показался ему «куском сыра с дырами больше, чем сыра». При этом против страны работали не только ЦРУ, но и МИ-6, DGCE, БНД, МОССАД и другие службы. Сегодня ситуация едва ли лучше.

Недавний пример: летом 2024 года ЦРУ рассекретило документ, указывающий, что М. Ю. Лесин был информатором управления с 1996 года. Карьера Лесина включает должности начальника управления по связям с общественностью президента РФ (1996–1997), первого заместителя председателя ВГТРК (1997–1999), министра по делам печати, телерадиовещания и СМИ (1999–2004), советника президента РФ (2004–2009) и председателя правления «Газпром-Медиа холдинг» (2013–2015). 5 ноября 2015 года Лесин был обнаружен мёртвым в отеле «Дюпон Серкл» в Вашингтоне. Хотя его семья назвала причиной смерти сердечным приступом, в марте 2016 года правоохранительные органы Вашингтона установили, что причиной были «тупые силовые травмы головы, а также тупые травмы шеи, туловища, верхних и нижних конечностей». Признаки травм несовместимы с простым падением.

С такими фигурами, как Козырев, Чубайс, Березовский, Гусинский, и агентами ЦРУ не нужно.

Это поднимает вопрос: не были ли необоснованными обвинения 1937–1938 годов против ряда высокопоставленных «товарищей», учитывая роль немецкой и британской разведки в создании ВЧК и первых шагах? С идеологической точки зрения, в партийном аппарате и НКВД должно было находиться множество врагов Сталина, готовых к активным действиям, как это было во время Гражданской войны.

Сталин сформулировал ответ на вопрос о возможности лево-правого блока как диалектическое единство: «пойдёшь налево — придёшь направо, пойдёшь направо — придёшь налево».

После 1991 года этот страх — страх паразита перед здоровым организмом, страх возмездия и страх перед народом — обрел открытое, агрессивно-классовое измерение, что подтверждали кампании десталинизации, свидетельствующие о паническом, смертельном страхе.