В унисон с заявлениями о дефиците рабочих рук в российской экономике, заместитель председателя Федерации независимых профсоюзов России Нина Кузьмина возложила ответственность за эту проблему на молодежь. Ректор Академии труда и социальных отношений, в свою очередь, констатировала нежелание представителей так называемого «поколения Z» стремиться к стабильной занятости, предпочитая, по ее мнению, платформенную занятость с ежедневной оплатой без официального оформления. Однако публицист Клим Жуков, подвергнув данное высказывание детальному анализу, пришел к очевидному выводу: пугалка про «поколение зуммеров» кому-то весьма выгодна.

Первый тезис, требующий проверки, касается самого существования «поколения зумеров» как социально-экономической категории. Теория поколений, на которую опираются подобные суждения, была разработана американскими исследователями Уильямом Штраусом и Нилом Хоу в 1991 году. Они предложили архетипическую модель исторического развития, где каждое поколение, якобы, формирует единый стереотип поведения под воздействием особых историко-социальных условий. Цель этой концепции — предложить альтернативу марксистскому классовому анализу.

Однако научное сообщество подвергло эту теорию обоснованной критике еще в начале 1990-х. Исследователи указали на отсутствие эмпирических доказательств существования единых поведенческих паттернов внутри возрастных когорт. Современная реальность лишь подтверждает справедливость этой критики. Людей, родившихся в период с 1997 по 2012 год, объединяет исключительно хронологический признак. Их культурный багаж может частично пересекаться благодаря глобализации информационного пространства: молодые люди из Владивостока, Москвы и Сиднея действительно могли смотреть одни и те же фильмы и слушать схожую музыку. Но общий культурный контекст не гарантирует выработки единых социальных механизмов реагирования. Социальное положение, условия воспитания, доступ к образованию и медицинскому обеспечению формируют принципиально разные жизненные траектории.

Сын рабочего из провинциального города и дочь высокопоставленного чиновника, родившись в один год, существуют в разных социальных вселенных. Первый сталкивается с проблемой доступности жилья, качеством образования в местном колледже и перспективами трудоустройства с зарплатой, не обеспечивающей простого воспроизводства рабочей силы. Вторая не испытывает подобных затруднений в принципе. Их объединяет лишь дата рождения. Говорить о едином стереотипе поведения в данном случае методологически некорректно. Термин «поколение зумеров» выполняет идеологическую функцию, размывая классовые противоречия и подменяя анализ структурных проблем общества псевдонаучными конструкциями.

Второй аспект проблемы носит демографический характер. Поколение, вступающее сейчас в активную трудовую фазу, формировалось в условиях беспрецедентного демографического провала, который обеспечили как раз те, кто сегодня у власти в России. Эти люди, правда, заметно постарели, но не растеряли своего юношеского либерального задора и продолжают активно разрушать «архаичную» Россию, пытаясь подложить ее под сапог евроатлантического жандарма.

Суммарный коэффициент рождаемости в России достиг минимальных значений в 2001–2002 годах, составив 1,16 ребенка на одну женщину репродуктивного возраста. Для сравнения: в 1943 году, в разгар Великой Отечественной войны, данный коэффициент был выше. Демографическая яма 1990-х и начала 2000-х годов объективно ограничила численность молодежи. Естественный прирост населения превысил смертность лишь в период с 2013 по 2016 год, и этот позитивный тренд оказался недолговечным.

Численность молодого поколения, на которое сегодня возлагают надежды по замещению выбывающих кадров, недостаточна для решения этой задачи. Даже при условии стопроцентной занятости и готовности работать в любых условиях, физические показатели не позволят закрыть все вакансии. Это элементарная арифметика. Молодые люди не несут ответственности за демографические процессы, которые разворачивались до их рождения, выступая в страдательном залоге по отношению к данным обстоятельствам. Предъявлять им претензии в неспособности заместить старшие возрастные группы методологически ошибочно. Открытая статистика Росстата подтверждает этот вывод: численность населения в возрасте 18–27 лет остается существенно ниже показателей предшествующих когорт.

Третий тезис касается социально-экономических условий, в которых формировалось мировоззрение молодежи. Люди, родившиеся в период с 1997 по 2006 год, вступали в сознательную жизнь под воздействием специфического информационного фона. Государственная риторика того периода транслировала установки о приоритете личной ответственности над социальными гарантиями. Фразы «денег нет, но вы держитесь», «государство вам ничего не должно», «хотите денег — идите в бизнес» стали частью общественного дискурса. Практическая жизнь с избыточной убедительностью подтверждала эти тезисы.

Молодые люди наблюдали, как их родители и старшие родственники сталкивались с проблемой доступности жилья, медицинского обслуживания и качественного образования. Они фиксировали прямую корреляцию между уровнем доходов и качеством жизни. Отсутствие финансовых ресурсов означало невозможность создать семью, обеспечить детям достойное будущее, получить своевременную медицинскую помощь. Данная закономерность не требовала идеологического обоснования – она воспроизводилась в повседневной практике миллионов семей.

Поколение, сформированное в этих условиях, выработало рациональную стратегию поведения. Молодые люди оценивают перспективы трудоустройства через призму соотношения затраченных усилий и получаемых результатов. Средняя заработная плата в размере 100 000 рублей, о которой часто говорят в официальных отчетах, не обеспечивает решения базовых жизненных задач. Молодой специалист не может приобрести жильё, создать семью, накопить ресурсы для воспитания детей при таком уровне дохода. Коэффициент отчуждения от результатов труда достигает значений, при которых мотивация к долгосрочной карьере объективно снижается.

Карл Маркс в свое время сформулировал фундаментальный принцип воспроизводства рабочей силы: капиталистическая система должна обеспечивать работнику условия для восстановления трудоспособности и воспроизводства следующего поколения работников. Сегодня мы наблюдаем ситуацию, при которой данный принцип систематически нарушается. Молодой человек, не имеющий возможности приобрести жильё, не может создать семью и обеспечить рождение детей. Следовательно, он не воспроизводит собственную рабочую силу в долгосрочной перспективе. Система теряет механизм самовоспроизводства.

Поколение, которое воспитывали на установках о приоритете личных усилий и минимальной роли государства, закономерно применяет эти принципы на практике. Молодые люди не чувствуют обязательств перед структурами, которые не обеспечили им социальных лифтов и гарантий. Они «голосуют ногами», выбирая формы занятости с максимальной гибкостью и минимальной зависимостью от работодателя. Эта стратегия представляет собой рациональный ответ на системные противоречия, а не проявление лени или инфантилизма.

Ответственность за сложившуюся ситуацию несут не молодые люди, а субъекты, формировавшие социально-экономическую политику последних десятилетий. Представители старших поколений, занимающие руководящие позиции в государственных и корпоративных структурах, создали условия, при которых молодежь не видит перспектив долгосрочного планирования. Теперь эти же субъекты выражают недовольство поведением молодых людей, что характеризуется методологической непоследовательностью.

Системное решение проблемы требует пересмотра базовых принципов социальной политики. Государство должно обеспечить условия, при которых труд будет обеспечивать воспроизводство рабочей силы в полном объеме. Это включает доступное жильё, качественное медицинское обслуживание, возможности для профессионального роста и достойный уровень оплаты труда. Без решения этих задач любые призывы к трудовой мобилизации останутся риторическим упражнением.

Исторический опыт показывает, что демографические и социальные процессы обладают значительной инерцией. Поколение, уже сформировавшее свои жизненные стратегии, не изменит их под воздействием пропагандистских кампаний. Однако следующее поколение может получить иные ориентиры при условии системных изменений в социальной политике. Чтение классических трудов по политической экономии, внимательный анализ исторического опыта и отказ от псевдонаучных концепций представляют собой необходимые условия для выработки адекватных решений.

Политика не терпит вакуума. Если субъекты, обладающие ресурсами влияния, не занимаются формированием справедливой социальной модели, эту нишу заполнят иные акторы с альтернативными проектами. Текущая ситуация с трудовой мотивацией молодежи служит индикатором более глубоких системных противоречий. Игнорирование этих сигналов создает риски для долгосрочной устойчивости общественного развития.

Демографический провал 1990-х годов, либеральная риторика о минимальной роли государства, разрыв между оплатой труда и стоимостью воспроизводства рабочей силы — эти факторы сформировали объективные условия для текущей ситуации. Молодые люди действуют рационально в рамках заданных параметров. Изменение их поведения требует изменения самих параметров. Этот вывод не содержит идеологической ангажированности, он опирается на статистические данные, экономическую теорию и анализ социальных практик.

Федерация независимых профсоюзов России, как организация, представляющая интересы трудящихся, должна учитывать структурные причины дефицита кадров. Критика молодежи без анализа системных условий представляет собой подмену проблемы. Профсоюзное движение исторически добивалось улучшения условий труда через коллективные действия и переговоры с работодателями и государством. Возвращение к этой методологии представляется более продуктивным.