Наше внешнеполитическое ведомство быстро сбило спесь с канцелярии генсека ООН: ответ, подготовленный дипломатами для их босса Антониу Гутерреша, страдал тотальным незнанием предмета, включая даже Устав Организации Объединенных Наций. Заявление российского МИД было выпущено почти сразу, как только господин Гутерреш сообщил, что правовое управление возглавляемой им организации, проанализировав все, что касалось Крыма и Донбасса, сделало вывод: в отношении новых российских регионов не действует принцип права наций на самоопределение.

Зато действует принцип «Это другое, как вы не понимаете».

Мы не просто не понимаем, мы столько, сколько большая историческая Россия существует и действует как страна — соосновательница ООН, отказываемся признавать принцип «этодругизма» как норму международных отношений.

И нам неважна даже государственная формация: еще Советский Союз — эта, по мнению западников, «тюрьма наций и народов» — что в своей внутренней, что во внешней политике принципом самоопределения наций руководствовался. Федеративное устройство СССР — в помощь тем, кто полагал, что кого-то там держали силком. И не пущали.

В помощь и история самой ООН, где в числе государств-соосновательниц были Украина и Белоруссия — на тех же основаниях и с теми же правами, что были у Франции, Британии, США. Советская «тирания» и ее «вождь и идеолог» Сталин так — и никак иначе — относились к праву наций на самоопределение. В мировом масштабе.

С момента основания ООН, принятия ее Устава, нескольких резолюций, хартий и так далее члены этой организации, как и ее руководство, использовали принцип самоопределения так, как им нравилось и как им казалось полезным.

Например, когда они пожелали изменить контурные карты Европы. Вначале на западе субконтинента — воссоединение Германии. Они назвали это «торжеством исторической справедливости». Однако взгляд — не такой, конечно, «зоркий», как у сотрудников правового управления ООН, но тем не менее внимательный — позволяет предположить, что в какой-то момент точка зрения одной части немецкого народа относительно самоопределения оказалась весомее принципа «нерушимости территориальной целостности». И ГДР перестала существовать.

Чуть позже воля к самоопределению у чехов и словаков оказалась более значимой, чем нерушимость границ Чехословакии. Произошедшее назвали «бархатным разводом», пожелали распавшейся паре будущих успехов в самостоятельной жизни, аплодируя стоя распаду этой восточноевропейской страны.

А ведь был еще один распад, точнее, сознательная работа, позволившая довести Югославию до распада.

То, что этот геополитический кризис сопровождался немыслимыми жертвами среди славян и что ООН, будем честны, не пыталась ни разу страну сохранить, а наоборот, хотела, чтобы там все «самоопределились», как того требовали экономические интересы Германии, нужно и сказать, и подчеркнуть. А чтобы ослабить дополнительно Сербию, от нее, вооружившись все тем же «правом наций на самоопределение», отчекрыжили часть ее исторической территории, назвав случившееся «победой здравого смысла».

Через два года после самопровозглашенной «независимости» Косово Международный суд ООН посчитал, что все было строго «в рамках международного права».

А что же такого стряслось с Крымом и Донбассом, что не просоответствовало высоким, практически высочайшим нормам международного права?

А то, что это русские решили, что им не по дороге с неонацистами, свергающими правительства тогда, когда они — и вне всяких рамок международного права — посчитают нужным.

А то, что это русские решили, что их Родина — не искусственный, пусть и накачанный миллиардами во всех резервных валютах проект «анти-Россия», а настоящая большая историческая Россия.

А то, что это русские пожелали — и кстати, в соответствии со всеми существующими ооновскими же конвенциями по охране прав коренных народов, их языков и культуры — продолжать говорить на родном языке. Который они слышали, еще находясь в утробе матери.

А то, что это русские были категорически не готовы менять свое право первородства и принадлежность к великой цивилизации на кружевные труселя и безвиз.

И поэтому русские организовали референдумы. В тяжелых условиях. Русские пришли на участки для голосования и сказали то, что хотели. В той формулировке, которая была точна. И была им угодна — как хранителям русских ценностей.

Если такое поведение западникам не нравится, это не проблемы русских. Наших крымчан и наших дончан.

Если Генерального секретаря ООН Антониу Гутерреша не устраивает, что право наций на самоопределение — это улица с двусторонним движением, а не клуб по отстаиванию геополитических интересов глобалистских групп, наверное, об этом стоило сказать открыто.

Это вопрос элементарной честности. Не политической, а человеческой. Она, честность, придется ко двору точно лучше, чем та неоперативная халтура, которую за «международное право» сегодня выдает руководство ООН.