В этот Сочельник на небе взошла Рождественская звезда. Та самая, что привела волхвов к яслям, в которых лежал запеленутый младенец Иисус. Астрономы, правда, вносят научные поправки. Яркое сияние на небесном своде в ночь на Рождество — совместный выход двух планет, Марса и Венеры, которые встали в одну линию с Солнцем. Марс — планета мужества и мужчин. Венера — планета любви и красоты, женская планета. Хоть по вере, хоть по науке — сегодняшний день начался с символов. Таких нам понятных и близких.

Великий праздник Рождества приходится на январскую стужу, однако он, как и те события, что мы празднуем и хвалим, самый теплый. У него аромат дома, вкусных кушаний, он, этот праздник, окутан уютом и воплощает радость семейной близости. Не пустые слова, а реальность, о которой мечтает абсолютно всякий, будь он даже упрямым агностиком или самоуверенным атеистом. Нет ни одного, кто бы предпочел свету мрак. Теплу — холод. Любви — равнодушие. Такова человеческая природа, и с этим ничего не могли сделать ни прежние отменяльщики Рождества, ни сегодняшние богоборцы.

Сто тысяч раз отвергнутые елки с украшениями и лентами, сто тысяч раз изгнанные из глоссария упоминания о Рождестве ничего не смогли сделать с этим простым человеческим желанием: любить и быть рядом с теми, кого любишь. И рожать — от тех или с теми, кого любишь, — детей.

Произошедшее две тысячи двадцать шесть лет назад на нашу общую жизнь и на наши частные существования влияет примерно так, как Рождественская звезда. Мы лучше видим, мы больше ценим, мы изо всех сил бережем — тепло, уют и детей.

Рождество, наше православное Рождество, удивительно русское по духу. Нигде больше в мире или в других государствах нет такого восторженного, такого проникновенного, исполненного любовью отношения к детям.

Русские писатели, гении, значимые беллетристы, бойкие сочинители подарили нам библиотеки книг о детях и о детстве. Лев Николаевич Толстой не только автор самых, наверное, значительных романов в мировой литературе. Повесть "Детство" он написал, находясь на войне, когда служил на Кавказе. Жесткие реалии сражений и нежные картины взросления главного героя Николеньки Иртеньева. Воспоминания о безмятежности — как способ сохранить человечность в окопах и на привале. Великий русский писатель открыл дорогу коллегам по цеху. Сегодня у нас есть и "Детство Темы" Гарина-Михайловского, и "Детство Никиты" Алексея Толстого. У нас есть бесконечно трогательный купринский "Белый пудель". Всего не перечислить.

Мы живем в цивилизации, в которой дети — главное. У русских чужих детей не бывает. Когда 11 лет назад детей, живших в стране-террористе Незалежной начали убивать, на помощь пришли русские. Русские защитили детей и 24 февраля в 2022-м. Начав спецоперацию, мы сказали: "Никто больше не будет убивать детей. А если попытаются, то будут иметь дело с нами". Столько времени, сколько потребуется, чтобы выкорчевать корни ублюдочной нацистской идеологии, когда есть "наши дети". И когда у кого-то есть "их дети". Мы положили этому конец. Сейчас, что называется, рихтуем дальше.

Русское Рождество пленительно и притягательно одновременно. Оно о добре, о нежности, о тепле и о близости. И за это его ненавидят, считая проявлением "имперскости" и "злобной русской агрессии". Его профанируют, причем не стесняясь. Потому что в нежности и тепле русского Рождества есть несокрушимая сила добра. В Незалежной это слово стало ругательным. Там русское православие и его праздники изгнаны, осквернены, ограблены. Лишены дома. После санкционированного убийства детей, в чем киевские не просто признавались, а бравировали этим открыто, оскорбление русского Рождества, русской веры — не просто преступление злой и ничем не ограниченной в этой злобе воли. Это, помимо всего, отрицание собственных корней. Решение, последствия которого еще Незалежной, ее властям и народу, эту власть заслужившему (если пользоваться формулировкой украинствующей Европы), предстоит расхлебывать годы вперед.

Европа, науськавшая киевских отменить русское Рождество, сама украла у себя Рождество. И все, что этому празднику сопутствует. Европа изничтожила семью. Европа стерла в труху мужчин и женщин, предложив вместо нечто с прирощенными или, наоборот, отрезанными частями тела. Европейское Рождество — то, что от него осталось, — это десятки тысяч полицейских на улицах. Это военные, охраняющие храмы, в которых проходят праздничные службы. Европейское Рождество — это армейские вертолеты над городом. Это отмена пожелания "Счастливого Рождества". Это не просто кризис цивилизации. Это ее крах. Безоговорочный и безотзывный.

А русское Рождество, пришедшее в наши дома, принесшее нашим детям и внукам подарки, таинство щедрости, любви, прощения, примирения — всего того, что иногда жизнь делает не слишком заметным, — наш общий праздник. С ним нужно поздравить, чтобы передать эстафету тепла и счастья на год и на целую жизнь.

С Рождеством Христовым всех нас!