Иосиф Сталин в 1942 году использовал дело перелетевшего в Великобританию заместителя Гитлера по нацистской партии Рудольфа Гесса для того, чтобы поставить на место Лондон, высокомерно и пренебрежительно отнесшегося к Советскому Союзу при обсуждении вопроса о наказании нацистских преступников, рассказал РИА Новости историк спецслужб, эксперт Национального центра исторической памяти при президенте РФ Олег Матвеев.

"Восемьдесят пять лет назад, 10 мая 1941 года, бывший личный секретарь Адольфа Гитлера, его заместитель по нацистской партии, считавшийся в иерархии главарей Третьего Рейха "наци № 4" (после Гитлера, Геринга и Гиммлера), рейхсминистр Рудольф Гесс сел за штурвал двухмоторного тяжелого многоцелевого истребителя Мессершмитт Bf.110 в пригороде Аугсбурга Хаунштеттене (Гесс имел лицензию частного пилота с 1929 года) и через четыре с половиной часа, не найдя места для посадки, выпрыгнул с парашютом в округе Ренфрушир на западном побережье Шотландии", - сказал Матвеев.

Гесс в эпицентре интриги

Перелет высокопоставленного нациста стал объектом многочисленных исследований историков и политологов, отметил он. "Одни утверждают, что причиной перелета стал эмоциональный порыв самого Гесса, возникший вследствие психического расстройства (в июне 1941 года британские психиатры поставили ему диагноз "паранойя, систематическое бредовое безумие"). Другие считают, что Гесс совершил полет по личному поручению своего фюрера для поиска мирного соглашения с Великобританией. Несмотря на множество исторических свидетельств и архивных документов, поступок Гесса до сих пор остается предметом острых споров, конспирологических теорий и спекуляций", - добавил эксперт.

По словам Матвеева, внешняя разведка Наркомата госбезопасности СССР достаточно оперативно предоставила Сталину информацию о пребывании Гесса на территории Великобритании. Первые шифртелеграммы из посольской резидентуры в Лондоне поступили 14 и 18 мая, в которых содержались сообщения особо ценного агента "Зенхен" - Кима Филби, работавшего в британской разведке.

"В процессе дальнейшего развития войны, Гесс может стать центром интриг, за заключение компромиссного мира, и быть очень полезным как для Гитлера, так и для мирной партии здесь", - процитировал Матвеев одно из сообщений Филби.

По словам историка, Ким Филби продемонстрировал поразительную интуицию. "Вопрос о Гессе осенью 1942 года существенно обострил дипломатические отношения между двумя союзниками: СССР и Великобританией. Фигура Гесса оказалась в эпицентре сложной интриги, инициированной Иосифом Сталиным с целью дискредитации британской позиции в процессе выработки международного механизма для наказания нацистских преступников", - отметил Матвеев.

В то время между союзниками по антигитлеровской коалиции развернулась острая дипломатическая полемика по этому сложному вопросу.

До этого, еще 13 января 1942 года, на конференции в Лондоне представители правительств стран, порабощенных Гитлером (Бельгии, Чехословакии, Греции, Люксембурга, Голландии, Норвегии, Югославии, Польши и Национального комитета Свободной Франции), обозначили наказание нацистских преступников, как одну из основных целей войны. Кроме того, они выразили готовность проследить за тем, чтобы виновные, какова бы ни была их национальность, были разысканы, переданы в руки правосудия и судимы, и чтобы вынесенные приговоры были приведены в исполнение. В конце июля 1942-го эти же правительства обратились к СССР, США, Великобритании и Ватикану с призывом сделать еще одно серьезное предупреждение виновным в бесчисленных преступлениях.

"Однако советское правительство, в отличии от американцев и англичан, свое отношение к ноте высказало не сразу, взяв многозначительную паузу, и воспользовалось им, когда настал момент "поставить на место" англичан, поступивших, по мнению Сталина, не по-союзнически", - сказал Матвеев.

Дело в том, что в самом начале октября 1942 года британское правительство выдвинуло идею создания Комиссии Объединенных Наций по расследованию военных преступлений, пояснил историк. "Но подготовленный 3 октября документ был передан в советское посольство для согласования с Москвой только 6 октября. А уже на следующий день, без учета мнения советской стороны, физически не способной в течение суток согласовать в своем внешнеполитическом ведомстве документ чрезвычайной важности, британским лордом-канцлером Джоном Саймоном в палате лордов были озвучены предложения по составу и функционалу комиссии", - добавил Матвеев.

Таким образом, согласованное между собой заявление от имени стран антигитлеровской коалиции (Объединенных Наций) по острейшему вопросу наказания главных нацистских преступников прозвучало на весь мир без учета мнения Советского Союза, несущего на себе основную тяжесть войны, подчеркнул эксперт.

Информационные удары по Лондону

По словам Матвеева, Сталин был глубоко возмущен высокомерным отношением британской стороны к своим союзникам, что свидетельствовало о явном пренебрежении к принципам стратегического партнерства. "Данный факт, в сочетании с возникшими значительными возражениями советской стороны относительно текста заявления лорда Саймона, побудил Сталина к решительным ответным действиям. В сложившейся ситуации он принял решение использовать Рудольфа Гесса в качестве инструмента в дипломатической игре", - добавил историк.

Первым делом было извлечено "из-под сукна" лежавшее там с конца июля 1942-го обращение правительств девяти порабощенных Германией стран, на которое советское правительство подготовило и распространило заявление от 14 октября 1942 года, отметил Матвеев. В заявлении Москвы выражалась готовность поддержать практические мероприятия союзных правительств по наказанию военных преступников и указывалось на необходимость оказывать взаимное содействие в розыске, выдаче, предании суду и суровому наказанию гитлеровцев и их пособников, виновных в совершении преступлений на оккупированных территориях. "Советское Правительство считает необходимым безотлагательное предание суду специального международного трибунала и наказание по всей строгости уголовного закона любого из главарей фашистской Германии, оказавшихся уже в процессе войны в руках властей государств, борющихся против гитлеровской Германии", - говорилось в заявлении.

"Поскольку Гесс был единственным высокопоставленным нацистом, оказавшимся в руках союзников, в советском документе недвусмысленно намекали англичанам, что им ничто не мешает судить его без промедления, не дожидаясь конца войны", - сказал Матвеев. В этом же заявлении впервые прозвучало советское предложение о создании международного трибунала для суда над главными военными преступниками, которое на том этапе не получило поддержки со стороны правительства Великобритании.

"Еще через пять дней раздраженный Иосиф Сталин нанес второй информационный удар по англичанам. Для усиления своей точки зрения, содержащейся в заявлении от 14 октября, на первой странице газеты "Правда" 19 октября 1942 года вышла редакционная статья "Преступную гитлеровскую клику к ответу!", - добавил Матвеев. По его словам, нельзя исключать, что тезисы этой статьи были надиктованы лично Сталиным. В ней высказывались опасения, что Гесс, находясь в Великобритании, сможет избежать наказания и его необходимо немедленно подвергнуть немедленному суду.

В этот же день Сталин направил советскому послу в Лондоне Ивану Майскому телеграмму о предполагаемых намерениях главы правительства Великобритании. "В ней он не без сарказма высказал мнение, что "у нас у всех в Москве создается впечатление, что Черчилль держит курс на поражение СССР, чтобы потом сговориться с Германией". Далее британскому премьеру были выставлены претензии по поводу отсутствия второго фронта, низких темпов поставок вооружения в СССР и ряд других. Также, по мнению Сталина, трудно объяснить британскую позицию по вопросу о Гессе, "которого Черчилль, по-видимому, держит про запас", - сказал Матвеев.

Статья в "Правде", по словам тогдашнего посла Великобритании в Москве Арчибальда Керра, удивила и вызвала у британского правительства чувство сожаления. Через три дня после ее опубликования министр иностранных дел Великобритании Энтони Иден в беседе с послом СССР Иваном Майским сказал, что "с острым чувством неудовольствия" прочитал статью в "Правде", и что "выражения, использованные в этой статье о нашей стране, совершенно не соответствуют нашим отношениям как союзников", - сказал историк.

Выяснение отношений между союзниками

На основе общения с Гессом правительство Великобритании сделало ряд выводов, которые в виде ноты конфиденциально довело до советской стороны, отметил Матвеев. В числе прочего Лондон указывал, что Гесс прибыл в Великобританию по собственной инициативе, думая, что его миссия имеет значительные перспективы на успех и что он найдет в Великобритании сильную антивоенную оппозиционную группу.

Далее в своей ноте британцы указали статус Гесса как военнопленного, которым он будет до конца войны, и добавили, что Гессу "психиатры поставили диагноз душевной неуравновешенности с признаками мании преследования".

Видимо, получив от своего правительства установку на скорейшую локализацию возникшего конфликта, британский посол в Москве на личной встрече 5 ноября 1942 года попросил советского лидера "откровенно высказать, какие обиды испытывает советское правительство в связи с делом Гесса", сказал Матвеев.

Сталин заявил Керру, что, по мнению советского правительства, "надо сейчас уже начать судить тех преступников, которые оказались в руках Объединенных Наций" и что "было бы правильно привлечь Гесса к суду, не откладывая этого дела на период после войны". Затем советский вождь сказал британскому послу, что хотел бы знать, почему в Великобритании не рассматривают Гесса как преступника. Сталин отметил, что после войны военнопленных возвращают, и, когда нынешняя война кончится, немцы должны будут вернуть в Англию английских военнопленных, и задал вопрос - неужели Гесс будет возвращен в Германию после войны? В ответ Керр заявил, что этого не будет. И тут же привел цитату из телеграммы, полученной от Идена.

Матвеев процитировал текст той телеграммы. "Когда Гесс прилетел в Англию, германское правительство объявило его душевнобольным. Душевное расстройство Гесса вначале было незаметно. Английское правительство надеялось, что Гесс представляет хороший материал для пропаганды, но эти ожидания не оправдались. Тогда английское правительство решило хранить молчание. В настоящее время оно не видит оснований к тому, чтобы отступить от этой политики", - писал Иден. Глава британского МИДа напоминал, что его правительство вначале опровергло факт душевного расстройства Гесса. "В настоящее время, если бы оно заявило о душевном расстройстве Гесса, то Германия могла бы потребовать его репатриации на основании Конвенции о военнопленных, и в этом Германии было бы трудно отказать без риска репрессий по отношению к военнопленным союзников", - добавлял Иден.

Ровно через две недели, 19 ноября 1942 года, Керр на личной встрече с руководителем советского внешнеполитического ведомства Вячеславом Молотовым заявил, что уполномочен заверить его в том, что не может быть и речи о какой-либо автоматической репатриации Гесса, что он будет находиться в заключении в Англии до того времени, когда его придется судить, и что советское правительство не должно ни на одну секунду сомневаться в этом.

"Советские лидеры были удовлетворены заверениями посла в отношении Гесса и прекратили информационное и дипломатическое давление на англичан, при этом продолжив продвигать свою идею о том, что гитлеровские главари, виновные в преступлениях, должны быть судимы международным трибуналом", - сказал Матвеев.

На скамье подсудимых в Нюрнберге

Великобритания сдержала данное Сталину слово и в итоге усадила Гесса на скамью подсудимых Международного военного трибунала (МВТ) в Нюрнберге в качестве одного из 24 главных военных преступников нацистской Германии. МВТ обвинял Гесса в развязывании агрессивной захватнической войны, массовом истреблении мирного населения, многочисленных зверствах, преступлениях против человечности и нарушении международных законов ведения войны. Суд в Нюрнберге признал Гесса виновным и приговорил его к пожизненному заключению.

После приговора Нюрнбергского трибунала Гесс находился в заключении на территории британского сектора Берлина в Межсоюзной тюрьме Шпандау с 18 июля 1947 года. На 94-м году жизни 17 августа 1987 года Гесс, по официальной версии покончил с собой, повесившись во время дневной прогулки в тюрьме на кабеле электроудлинителя, закрепленного на оконной ручке в садовом домике.

"Кончина Рудольфа Гесса, также как и его беспрецедентный полет в Великобританию в мае 1941 года, сформировали обширный спектр спекуляций, гипотез и конспирологических теорий. Однако это уже совсем другая история", - подытожил Матвеев.